Фантаст Илон Маск
Мы рождены, чтобы сказку сделать былью
В словосочетании "писатель-фантаст" есть что-то маргинальное.
Оно низводит фантастов до очень узкой прослойки людей. Дескать (а) есть люди, (б) среди людей есть писатели, (в) среди писателей есть фантасты.
Короче, этих фантастов полтора копателя на всю планету.
А тот, кто читает фантастику, любит фантастику и чувствует себя как дома в фантастических произведениях — фрик лютый. А если ещё и в компьютерные игры играет... напрасно прожигает жизнь. Пошел бы лучше огород вскопал.
Наверное, такое отношение к фантастике формирует школьная программа. Ни одного произведения в жанре SciFi (поправьте, если кого забыл). Программа забита скучными неинтересными невкусными книгами. Что рассказывают про миры, в которых не хочется жить. Про людей, которым не хочется подражать. Про сюжеты, которые не хочется воспроизводить.
Классическая проза, которую нам усердно преподают — это зеркало заднего вида. Она препарирует прошлое, фиксирует социальные травмы и объясняет, почему мы такие, какие мы есть. Это важная, но сугубо рефлексивная функция. Страдать о прошлом, а не мечтать о будущем.
Фантастика же — это лобовое стекло. Это прикладная дисциплина по прототипированию будущего. Любой технологический прорыв — от подводной лодки Жюля Верна до спутников связи Артура Кларка — сначала рождается как чистый вымысел, как дерзкий мысленный эксперимент.
Если разложить создание будущего на этапы, мы получим универсальный алгоритм:
- Аудит: оценка текущего предела возможностей человечества.
- Допущение “а что если…” (What if?): ввод в уравнение новой, пока не существующей переменной.
- Моделирование: прописывание сценария, в котором эта переменная работает и меняет мир.
По этому алгоритму работают классические писатели-фантасты. Но фокус в том, что ровно по этому же алгоритму работает любой технологический визионер. Разница заключается исключительно в используемом инструментарии.
Традиционный фантаст упаковывает свою модель будущего в слова, главы и типографскую краску. Инноватор упаковывает свою модель будущего в инженерные расчеты, венчурный капитал, углеродное волокно и программный код.
Суть деятельности от этого не меняется: оба они проектируют реальность, которой еще не существует, и заставляют миллионы людей в нее поверить и начать в ней жить.
Следовательно, Илон Маск — такой же фантаст, как и Герберт Уэллс.
Только Уэллс строил миры из букв, а Маск строит их из нержавеющей стали и кремния. Разница в инструментарии, но не в типе мышления. Это способность видеть то, чего нет, отказываться принимать текущие ограничения физики или общества как константу и обладать наглостью проектировать будущее.
Маск не только вдохновлялся фантастикой, он и есть фантаст. Его бизнес-планы, чертежи SpaceX и Tesla — это просто жанровые разновидности романов будущего, написанные на языке капитализации и сопромата.