Ordinarius strategist
Дамы и господа, перед вами Ordinarius strategist, в простонародье именуемый “стратег обыкновенный”.
Он соответствует критериям Ричарда Румельта. Он считает, что хорошая стратегия содержит базовую логическую структуру — ядро, которое состоит из трех элементов:
- Постановка диагноза. Определение или объяснение природы проблемы.
- Направляющая политика. Общий подход преодоления препятствий.
- Согласованные меры. Последовательные этапы действий.
Следовательно, стратег по Румельту способен: (а) поставить диагноз, (б) предложить решение, (в) написать план действий.
Скажем прямо, такой вывод размывает границы. По такой формуле любой толковый project-менеджер, кризис-менеджер или даже сантехник (поставил диагноз течи, решил менять трубу, составил смету и план работ) — это стратег.
Хотя адепты более консервативного подхода скажут, что сантехник — это тактик. Но я знаю, что ответит Румельт: он называет деление на стратегию и тактику “тарабарщиной” (да, прямо так и написано в русском переводе). Получается, что если сантехник действует “по ядру”, то он занимается стратегией…
Не будем играть в слова. Посмотрим на ядро Румельта через элементарную призму “вход/выход”. Что получается? На входе проблема, на выходе задача. Получается, что стратег по Румельту преобразует проблемы в задачи (посредством диагноза, который внутри черного ящика). Значит, каждый, кто способен преобразовать проблему в задачу, является стратегом.
Если стратегия — превращение проблемы в задачу, то стратегией занимается абсолютно каждый человек, сталкивающийся с жизнью. Заболел зуб (проблема) — записался к врачу (задача). Заглохла машина — вызвал эвакуатор. По Румельту, любой траблшутинг мгновенно превращает обывателя в стратегического гения.
Кто я такой, чтобы спорить с Румельтом, но есть два вопроса:
Возьмем великих стратегов. Условный ТОП-100 истории человечества. Бесспорные фигуры. Например, Петр I, Отто Бисмарк, Уинстон Черчилль.
Что у них было “на выходе”? Ну точно не “список задач”. Петр I велик не потому, что прекрасно распланировал кампанию против Карла XII, а потому что победил. Черчилля и Бисмарка это тоже касается. Стратегов ценят за победы. Не за планы.
Никто не ценит Наполеона за то, что он составил отличный список задач перед Аустерлицем. Его ценят за то, что он выиграл кампанию. Стратегу “платят” за результат — за победу и новый статус-кво.
А что было “на входе”? Точно не проблемы, потому что проблемы — это препятствия... А препятствия предполагают, что есть что-то, для чего они являются “проблемой”. В традиции реализма (от Фукидида) стартовой точкой стратегов являются интересы.
— Но ведь интересы и формулируются из проблемной ситуации!
В 1832 году семнадцатилетний студент Гёттингенского университета Отто фон Бисмарк сидел в пивной со своим американским приятелем Эмори Кофином.
Американец доказывал, что лоскутная Германия не объединится никогда — для этого нет ни малейших политических или экономических предпосылок. В ответ юный Бисмарк заключил пари на 25 бутылок шампанского, что страна станет единой.
Бисмарк хотел, чтобы Германия стала единой под доминацией Пруссии. И это желание создало проблемную ситуацию, которая решалась через три спровоцированные войны (с Данией, Австрией и Францией).
Если у вас нет интересов, то и проблем у вас нет. Например, у человека нет бизнеса. Есть ли проблема с налоговой? Нет. Появилось желание открыть компанию. Мгновенно появились десятки “проблем”. Проблема рождается интересом.
Начинать работу с постановки проблемы — это все равно, что анализировать тень, отбрасываемую объектом, а не сам объект.
Реальная стратегическая логика выглядит так:
Интерес → Преодоление препятствий (решение проблем) → Победа (или поражение)
И это ответ на вопрос, почему сантехник не стратег. Потому что это не его интересы и не его победы. Сантехник выступает как траблшутер. В сущности, вся модель Румельта — это траблшутинг.
Румельтовский “стратег” — это просто высокооплачиваемый сантехник для корпораций. Ему приносят сломанный бизнес-процесс (проблему), он ставит диагноз, пишет план ремонта и уходит.